В 1930 году, несмотря на протесты музейных работников, реставраторов, архитекторов, историков русской культуры, большевики взорвали соборный храм Свенского монастыря (разрушив попутно церковь прпп. Антония и Феодосия и колокольню). Ансамбль обители лишился главного своего украшения и смыслового центра.


Хотя сейчас от Успенского собора остались одни лишь руины, не включить его в путеводитель было бы нечестно. Долгое время соборный храм являлся главным украшением обители, и мы верим, что когда-нибудь наступит день, когда купола его вновь засияют над монастырскими стенами. Восстановление столь величественного сооружения — задача многотрудная, требующая, помимо всего прочего, очень больших средств. Порой кажется, что она, эта задача, невыполнима. Но невозможное человекам возможно Богу. На это и будем уповать.
Трижды за свою «каменную» историю Успенский собор перестраивался и менял свой внешний вид. Впервые соборный храм Свенского монастыря возвели в камне при Иване Грозном, в 1578 году. Это был массивный пятикупольный храм, стоявший на высоком подклете и окруженный с трех сторон галереей. Украшение его составляли железные двери великолепной работы, пожертвованные еще в 1565 году Иваном Мстиславским для поминовения его родителей. Частично эти двери сохранились до наших дней. Одна створка находится в музее «Коломенское» в Москве, другая — в Брянском краеведческом музее.



Во второй половине XVII века, из-за нападений лихих людей на монастырь, пожаров и прочих неурядиц, Успенский собор пришел в полный упадок. И в апреле 1712 года назначенный из Киево-Печерской Лавры настоятель Модест (Ильнитский) направил Петру I прошение о строительстве нового собора. «В Новопечерском Свенском монастыре, — писал он, — церковь Божия во имя Успения Пресвятыя Богородицы, каменная, построена была в древних летах и за великою ветхостью разобрана, потому что служить в ней стало невозможно, в стенах — расселины великие, и из свода падали кирпичи, и ныне мы вместо той церкви хотим строить церковь Божию Успения же Пресвятыя Богородицы каменную, новую, а без указу и без благословения строить не смеем и просим повелеть... новую строить и о том дать нам благословенную грамоту». Спустя три года после этого прошения церковь была построена. Но, видимо, сооружалась она на скорую руку, потому что простояла только тридцать лет, а потом своды и стены начали попросту распадаться. В 1742 году настоятель монастыря уже просил о вспомоществовании на строительство нового Собора у императрицы Елизаветы Петровны. Челобитную заслушали в Синоде, в присутствии государыни, и после этого Киево-Печерскую Лавру запросили о том, какая сумма необходима на строительство. Дело затягивалось, но свенские монахи воспользовались этим временем, чтобы обследовать монастыри и найти среди их соборов образец для собственного. Более всего по душе им пришелся соборный храм московского Донского монастыря, и в 1747 году они обратились к архитектору Н.А. Мичурину с просьбой о составлении проекта. Архитектор в это время работал в Киеве над важным заказом, и отлучаться ему не позволялось. Но он начертил очень изящный план собора, составлявшего по площади половину собора Донского монастыря. Увы, сумма, требовавшаяся на его строительство, была непомерно велика — 344 тысячи рублей, тогда как Елизавета Петровна согласилась выделить лишь 6 тысяч. Наконец, в 1749 году, храм, чьи проектные размеры архитектору пришлось уменьшать еще раз, был заложен. Строительство длилось долго и завершилось только в 1758 году. Иконостас в соборе установили старый, XVII века. Вплоть до закрытия обители, когда его демонтировали и кое-как сложили в сарае, он удивлял прихожан и паломников своей «своеобразной и исключительной» красотой.



В 1840 году Успенский собор горел. Вероятно, мастера, обновлявшие иконостас, разогревали краску в каменном горне, установленном в алтаре. Следствием их неосторожности и стал пожар, последствия которого, впрочем, быстро устранили. Безбожники взорвали собор в 1930 году. Но осквернили, ободрали, превратив прекрасное здание в пугающий остов былого величия, еще раньше. В 1924 году комиссия, созданная для обследования архитектурного ансамбля монастыря, с возмущением отмечала: «В течение ряда лет бывший монастырь отводился под детские городки... В результате во всех четырех церквях... выбиты почти во всех окнах стекла... Не ограничиваясь этим, дети забираются по водосточным трубам на крышу церквей, откуда, проломав потолок... производят бесчинства; в соборе дети достигли куполов, с которых через выбитые окна испражнялись во
внутрь собора». Надо полагать, все вышеперечисленные развлечения юные советские граждане осваивали если не при содействии, то при сознательном попустительстве со стороны администрации «детгородка». Бога отменили, и человек утратил человеческое достоинство.


Весной 1566 года в Свенском монастыре началось строительство теплой каменной церкви с трапезной палатой. Через год здание было уже в общих чертах почти закончено, но тут обвалился каменный свод («мост»), причём не обошлось без жертв: «На том мосту обломился Тихон, старец, бывший игумен того монастыря, а с ним обломилося шестьнадесят человек — церковных каменыциков и делавцев, которые носили вверх камень и кирпич, и малые ребята, которые носили воду и известь к церковному делу... у всех главы испробиша, а у иных скулье испробиша и самых изгнетоша, а иным руки и ноги переломаша».



Вскоре завал расчистили и стройку возобновили. Через некоторое время храм был окончен и освящен во имя преподобных Антония и Феодосия Печерских. Облик новая церковь имела скромный — прямоугольная в основании, одноглавая, с одной апсидой. В интерьере её, по-видимому, не имелось никаких особенных украшений — кроме изразцовой печи в трапезной палате.



Храм прпп. Антония и Феодосия сильно пострадал от татарского набега 1664 года, и поскольку денег на его основательный ремонт долго не находилось, он в 1677 году обвалился и в последующие годы был основательно перестроен. Значительные переделки коснулись его в XIX веке: в 1806 году к нему сделали пристройку для расширения ризницы, в 1807 году в трапезной устроили придел, а в 1860 году двускатную крышу заменили полукруглой. В 1930 году теплая церковь была уничтожена — взрыв, предназначенный Успенскому собору, затронул и её, да так, что теперь приходится отстраивать её фактически заново.


Надвратная церковь в честь Сретения Господня — самая старая из дошедших до наших дней построек монастыря. Официальная дата её создания — 1694 год, но в книге вкладов надвратный Сретенский храм упомянут ещё в 1678 году. Архимандрит Иерофей, автор книги о Свенском монастыре, писал о нём: «Церковь Сретенская устроена на том месте, где ослепший великий князь Роман Михайлович, шедший из Брянска со священным собором к чудотворной явленной Печерской иконе Божией Матери, по молитве получил первое облегчение от болезни и слепоты и узрел стезю; и где в память этой милости Господней поставлен был крест».



Сретенский храм, соединивший в себе черты русского и украинского храмового зодчества, очень наряден. Богато украшены его оконные проемы и главки. А особую щеголеватость придает ему (и придавала всегда) окраска в два цвета, подчеркивающая детали декора. Здание церкви имеет два этажа. Первый составляют ворота, а храмовое помещение расположено во втором этаже. Оно сравнительно невелико по площади и благодаря этому зрительно еще более вытягивается в высоту.
Сейчас отреставрированный Сретенский храм несёт на себе основную «богослужебную нагрузку». Освящён он был после долгих лет запустения и разрухи 10 декабря 1993 года. В обновленном интерьере церкви особенный интерес представляет иконостас. Он содержит в себе два праздничных ряда по шесть икон в каждом. Такое решение было подсказано нестандартным «форматом» иконостаса — из-за того, что он довольно узок, разместить все двенадцать праздничных икон в одну линию оказалось затруднительным.


Точных указаний на время строительства колокольни не имеется, однако предполагают, что её начали возводить примерно в то же время, что и весь каменный ансамбль монастыря, то есть в 1560-70-е годы. Известно, что два колокола — весом в 40 и 200 пудов — для неё пожертвовал Иван Грозный.


К 1917 году колокольня представляла собой довольно оригинальный памятник архитектуры: нижняя часть ее, наиболее древняя, имела в основании круг с десятью выступами, а на неё был поставлен восьмигранник — типичный «представитель колоколенного зодчества » XVII века. На колокольне были часы с боем и десять колоколов. Венчало постройку шатровое завершение. Разрушили колокольню «заодно» с Успенским собором, в 1930 году.


Средства на возведение церкви над западными («ярмарочными») воротами обители поступили от брянского купечества. В 1734 году наместник обители о. Варсонофий получил разрешение на её строительство, ради которого пришлось разобрать старую Спасо-Преображенскую церковь. Последняя была уже ветхой и настоятельно требовала себе замены.


29 июля 1742 года новый храм освятили. Он получился простым и строгим, но при этом органично дополнил архитектурный ансамбль Свенской обители. Довольно высокий и стройный, храм был составлен из пяти ярусов. Первый ярус — четырехугольное гульбище с воротами и крутыми каменными лестницами, ведущими ко второму ярусу. Второй ярус — собственно храм, опоясанный галереей, откуда в хорошую погоду открывается замечательный вид на окрестности монастыря. Над ним — два восьмиугольных барабана. Увенчан храм небольшой главкой.


К 1917 году Свенская обитель обладала законченным комплексом жилых и хозяйственных зданий. В большинстве своём эти постройки были возведены в XIX веке. Простые и добротные, они полностью удовлетворяли нужды братии.
Житницы, рига, сарай, квасоварня, прачечная — всё это содержалось в образцовом порядке. В 1897 году построили и мельницу «о трёх поставах » на реке Свени у Ковшова озера и две сукновальни, а чуть позже на реке появилась монастырская «дача» с пристанью для леса. Разумеется, была при монастыре и братская баня, причём в 1855 году рядом с ней соорудили пруд. «Архитектурными излишествами» все эти здания строители не обременяли, и все же они составляли отрадную картину благополучия и зажиточности. Ещё ранее, чем большинство служебных и жилых помещений, в Свенском монастыре появилась каменная ограда, выросшая в 1764 году. Она протянулась вокруг обители на восемьсот метров, а в высоту стены ее имели от пяти с половиной до семи метров.
С высоты птичьего полета ограда Свенской обители представляет собой неправильный восьмиугольник. Шесть башен, высотой от восьми до двенадцати метров, довершают прекрасный ансамбль. В описании Свенского монастыря находим следующий вдохновенный пассаж, посвященный этой ограде: «Белая лента стены, оттенённая зеленью - лип, сосен, елей и плодовых деревьев - огромного сада, повторяла меловые обнажения берегового обрыва, подчеркивая единство монастыря с природой».


Кстати, о фруктовом саде. Он всегда составлял одну из главных достопримечательностей монастыря. В прежнее время сад разделялся на четыре части — сливовую, братскую, настоятельскую и новую. Плоды в нем произрастали не только «простецкие» — такие, как яблоки, — но и весьма изысканные. Известно, что в 1756 году Свенская обитель отправила в подарок тульскому заводчику И. Демидову виноградные лозы и ореховые кусты. С переводом Свенской ярмарки, некогда шумевшей под стенами монастыря, в Брянск (это произошло в 1864 году), сад ещё более расширился. В нем появился питомник, где монахи выращивали груши, яблони, каштаны, вишни и кедры.



После революции сад спас от голодной смерти не только монахов, но и многих местных жителей. Одна из прихожанок обители рассказала корреспонденту журнала «Нескучный сад» такую историю: «Мама выжила только благодаря тому, что оказалась в монастыре. Кроме нее в семье было еще 10 детей, четверо самых младших умерли от голода и болезней. Это случилось сразу после революции, когда в Брянске начался голод. Работы не было, многим родителям нечем было кормить многодетную семью (иметь 10-12 детей было в порядке вещей). И если старшие дети побирались по деревням и селам, то младшим оставалось только сидеть дома в надежде, что кто-то из старших принесет что-нибудь съестное. В это время монахи Свенского Свято-Успенского монастыря, чтобы помочь многодетным семьям, стали брать на проживание в монастыре одного или двух детей из многодетных семей и кормили их. Всего в монастыре жило около ста детей. У моей бабушки Аграфены Михайловны монахи хотели взять маленького сына четырех лет, но он испугался и спрятался. Тогда взяли мою маму Пелагею, ей было восемь лет. У монастыря был большой яблоневый сад. Когда созревал урожай, монахи ставили между яблонь большие котлы. Дети собирали в них яблоки, и монахи варили повидло, причем без всякого сахара. Повидло заготавливалось в огромных монастырских подвалах. Им-то и питались маленькие насельники монастыря, и все они выжили».


К сожалению, сегодня уникальный и заслуженный сад стоит буквально на грани уничтожения. Далеко не все потомки тех, кто когда-то выжил благодаря монастырскому яблочному повидлу, испытывают к саду чувство благодарности и уважения. Здесь кидают мусор, калечат деревья, варварским способом «собирая» урожай... Одним словом, плюют в колодец, из которого когда-то пили сотни людей и который способен был бы напоить ещё многих.